СкомоЛох

ПРИКЛЮЧЕНИЕ  ТРЕТЬЕ.

Летний вечер собирался стать, наконец, летней ночью. Уже на фиолетовом небосклоне выказались все созвездия, которые так или иначе будут видны до раннего утра и Луна, словно глаз Циклопа, не выжженный ещё бессердечным Одиссеем, выпучивалась над кромкой леса. В благодатной тишине, нарушаемой только попискиванием мышей-полёвок, да неблизким уханьем филина, раздался вдруг громкий шорох. В нижней части стога, стоявшего близ просёлка, зашевелилось сено и из норы, устроенной прохожими странниками на радость другим путникам и к неудовольствию хозяина будущего навоза, вылез Филя – заспанный и весь в соломе. Вяло, в несколько ленивых движений, он выдернул из норы свой ранец, тут же бросил его и сел, прислонившись спиной к стогу. Несколько времени он тупо таращился на Луну и зевал, скуля и ахая, протирая кулаками слезящиеся глаза. Прозевавшись наконец, понял Филя, что спать ему больше не хочется. Если уж у человека всё не как у людей, то и сон его приходится не на когда положено, а на тогда, когда захочет его левый глаз. Теперь вот сон ушёл, и жалко было Филе покидать нагретое местечко, где ещё удастся приткнуться, однако вертеться до самого рассвета в душной норе, где хоть и не водятся клопы да блохи, зато колючая солома, лезущая за шиворот, жалит ничуть не слабже, не было никакого смысла. Филя пошарил по сторонам руками, отыскивая свои ботинки, снятые накануне и отставленные подале, чтоб не мешали спать, а заодно и проветрились. Нашед их, Филя вытряхнул из них мусор, надел и, кряхтя, поднялся. Зевнув последний раз так, что хрустнули челюсти и потянувшись со скрипом, подобным тому как скрипят в мешке свежепомытые поросята, отправляемые на базар для выгодной продажи, он напялил за спину свой ранец и побрёл, запинаясь и путаясь в жёсткой стерне, на просёлок, с которого вчера, то есть сегодня под вечер, и свернул, завидя стожок и почувствовав при этом настоятельную необходимость отдохнуть. (далее…)