СкомоЛох

РОДИНА

…Что же будет с Родиной и с нами?
Ю. Шевчук

Наверное, нет ни одного крупного города в нашей стране, в котором не было бы кинотеатра «Родина». Кстати, нет ничего удивительного в том, что не существует кафе с таким названием или ресторана, бара, пельменной, магазина. Также представляется маловероятным существование спорткомплекса «Родина». Причины этого достаточно очевидны, чтобы заострять на них внимание; скажем только, что помимо самого кинотеатра «Родина» может быть одноименная остановка, с чем связано происхождение расхожего анекдота: «Вы, уродины, выходите?», который вам расскажет на этой самой остановке первый встречный, причем присовокупит, что это именно он и придумал году этак в тридцатом. А точнее, не придумал, а именно так все и произошло.
В сознание нашего поколения понятие Родины входило незаметно и основательно, сразу с нескольких сторон. Черный репродуктор пел мягким и задушевным голосом:
«С чего начинается Родина?
С картинки в твоем букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе…» (далее…)

Этот альбом о жизни и смерти. О жизни как о тюрьме и о смерти как о выходе из оной. (Для тупых ,  самоубийство – попытка к бегству. Карается новым сроком с досидкой старого) Потому и “Сто первая галактика” …На сто первый километр раньше ссылыли неугодных … грешных, если хотите

В трех песнях использованы народные мотивы – кто знаком с творчеством Собинова тот услышит в  “Скоморошьем бунте” – песенку “Хуторок”, от всевозможных вариантов исполнения колядки “Радуйтесь” интернет рвется,  а вот оригинальный текст “Водолазной” мало кто знает , мотив же знаком многим…

как говорил великий Глинка  -  “…музыку сочиняет народ мы же только аранжируем…”

Слушать альбом целиком

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

(далее…)

Участники этого проекта – Александр Касаткин,  Виктор Захаров , звукорежиссер – Александр Шумилов.

В записи принимал участие Евгений Бобков, В альбоме звучит песня гр.”Облачный край” П.Богаева. Также,  песня  “Полюшко” в двух вариантах – с музыкой Книпер и второй с муз. Касаткина, в обоих песнях текст не оригинальный, поэта Гусева, а авторский, но на основе всем известного текста.

Слушать альбом целиком

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

(далее…)

Любому человеку не чужд поиск потерянного рая,  но все его ищут по разному – одни в ритме стакантов,  другие в ритме похоронного марша, а я вот в ритме босса-новы.  Но мало кто находит его,потому-что искать его надо не ” как”, а ” где”

Но и этого мало , о чем собственно и поется в этом сборнике, где действительно есть песни в ритме босса-новы, то-есть, если  по простому, в ритме -   “бум-кля-кля-бум-кля-кля-бум-кля”

Что же касается вопроса “где” , то это уже совсем другая история…

(В записи помогали мне , очень неоценимо – Дима Васильевский-Семенов тож и Александр Шумилов, каковому отдельный благодахрюк за помощь в освоении компьютера) Автор картинки  “СкоМолох” – Игорь Голяков.

Слушать альбом целиком

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

(далее…)

С О В Р Е М Е Н Н Ы Е     С К А З К И.

И В А Н – С О В О К .

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Наше нынешнее время весьма щедро на всякие небывалые явления, для обозначения каковых приходится придумывать новые слова. Сами же эти явления зачастую оказываются старыми и хорошо известными делами просто в яркой, современной упаковке, названия же им люди придумывают наново, ибо много недоступно человекам, одно же в изобилии, а именно – умение придумывать всякую ерунду. Вот благодаря этим словам, многим и кажется, что живут они в новом мире: светлом и усовершенствованном, ничем не напоминающем мир старый и отсталый. Однако для вдумчивого человека эта иллюзия не является истиной, да и для простого человека тоже, – чтобы это понять, стоит лишь не полениться и, чуть надорвав упаковку заглянуть в нутро, а ну-ка, что там такое прячется за таким, скажем, модным словом, как «Интернет»?  А прячется там не архив и не склад, как думают люди весьма далекие от этого явления, а самая вульгарная помойка. Свалка. Недаром пользователи сети говаривают: «нарыть в Интернете», «откопать». Глаголы же сии более присущи археологическим изысканиям, но ведь и археологи раскапывают, в основном, если не могилы, то свалки. Помойки в натуре. Кстати стоит сходить, для интереса, на ближайшую помойку и полюбоваться на те вещи, по которым наши далекие потомки будут судить о нас. Странные чувства и мысли приходят, когда глядишь на эту изнанку прогресса. Ведь мало кто по своей воле станет выставлять на показ обгаженное исподнее; с одной стороны – с кем не бывает, а с другой – только не со мной. Точно так же прячет человек свои свалки и помойки, брезгует ими, морщит нос и морду воротит, когда случается проходить мимо, мол, я не я и лошадь не моя дохлая валяется, однако вот ирония судьбы – все мы с вами переживем и беды и невзгоды, а свалки переживут нас. И интернет нас переживет, потому что тоже свалка или, точнее, навозная могила для жемчужины, так как жемчуг в Интернете есть, но навоза все-таки не в пример больше. (далее…)

??

ПОЛУФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ.

ДОМОСЕД

Наш мир непостижим и доступен. Эта фраза не поэтическая вольность, не парадокс и не метафора. Просто он загадочен этот наш мир, но загадки его преходящи и всегда наступает время, когда они перестают быть таковыми. А на их место приходят новые тайны, будоражащие пытливые сердца. В вечном познании мира, которое доступно каждому, и есть его вечная непостижимость.

И он красив наш мир. Красота его открыта для всех, но не все, к сожалению, видят ее, погрязшие в мелких и нудных заботах. В дурацкой суете, в мелких хлопотах о завтрашнем дне; глупо беспокоиться о будущем, не вполне представляя себе, а будет ли оно вообще, а если и будет, то какое. Очень часто не видят люди красоты и не осознают величия природы. Но, стоит совершить над собой одно маленькое усилие, отрешившись от докучных проблем, которые изо всех сил делают вид, будто они и есть то, без чего нельзя прожить и дня, а на самом деле не стоят они даже одной единственной слезинки ребенка; так вот, стоит от них отключиться, абстрагироваться, как говорят снобы и эрудиты, и прислушаться… да хотя бы к шуму дождя, ощутить его, шум то есть, во всей полноте, с шумом листвы, под порывами ветра, меняющего тональность, с еле слышным скрипом стволов, разминающих свои волокна, как потягивающийся человек после однообразной сидячей работы вытянув ноги и закинув за голову руки растягивает закостеневшие мышцы, увидеть, как лопаются пузырьки на поверхностях морщинистых луж, услышать быстрый бег ручьев, торопящихся по своим неведомым никому ручейным делам, вот тут и возникает гармония, которую никакой алгеброй не поверить. Бедный Сальери, ведь алгебра – это сухая логика, это столько-то кубометров аккуратно распилованных досок на месте цветущей рощи. Красота логики – это катахреза. Разве может быть красивой всего лишь правильно сложенная кирпичная стена брандмауэра? (далее…)

повесть

1 часть.

Касаткин А.

- Ненавижу!  Ненавижу! – говорила она, – твою безответственность, забывчивость, разгильдяйство, твою душу широкую ненавижу, за которой, при всей ее широте,  и гроша не спрятать, тут же отдашь первому  попавшемуся опойке! Терпеть не могу твоего бескорыстия,  был бы ты бабою, всю жизнь бы раком простоял, ну скажи ты мне: чего ради я связалась с тобой? А? Зачем? А? – И,  не слушая ответа,  продолжала:  – Бездельник, тунеядец, рифмоблуд  несчастный, всех дел то у тебя, в гитару играть да бумагу переводить. Ишь ты тварь этакая, хорошо устроился! А я тебе что? Прачка? Кухарка? Домработница? Баба надувная? Или все-таки женщина, на которой ты  год назад торжественно  обещал жениться? (вспомни, гад!) – тут на кухне что-то рухнуло и отчаяно грохоча, покатилось по полу.-  Короче все! Если ты сию же минуту  не устроишься на работу, ноги моей в этом гадюшнике не будет. Я не собираюсь  больше тебя обхаживать, – продолжала орать Машка, ни на что не обращая внимания – я не хочу больше иметь дела, а тем более выходить замуж за такого раздолбая и  мудака. В  моем возрасте я имею право быть достойной супругой достойного человека, а не охломона, который полку прибить прямо не может!- Валентин тихонечко вякнул, а зря, не надо было ему вякать, Ибо Машка развернула свои танки в новую позицию. -   Не пьет он. Подумать только, он не пьет! – с непередаваемым сарказмом взвизгнула Машка. -   Да по мне хоть, залейся, а дело делай. У Ленки, моей подруги, Вовка пьян через день, а машину купил, кооператив построил, дача, мебель финская, да по ночам покоя не дает. А ты?!  Да что ты заладил, каждый день, каждый день, на хрен мне твое каждый день, я не девочка уже, а вот ты,  как был в семнадцать лет дураком, так им же и помереть собираешься… (далее…)

повесть

2 часть.

Касаткин А.

Череда дней жизни нашей, услужливо раскручиваемая памятью, похожа на кинопленку, которую приходится рассматривать просто так, по кадрику, на свет. Соседние кадры совершенно одинаковы, а, отмотав пару метров, глядишь, и улыбка вдруг сменяется гримасой боли, крутанул еще лет на пяток, и боль сменилась на равнодушие, крутанул еще – и конец. Вернее, не совсем конец, до конца-то еще далеко, наверное, просто дальше не отснято. Режиссера нет, сам себе режиссер, а кругом то ли артисты, то ли статисты. Конечно, когда смот-ришь на все из себя, то совершенно естественно считаешь себя центром миро-здания, или, скажем, пупом земли, главным актером, то есть, ведь свои мысли, чувства, слова, поступки нам понятны, они взаимосвязаны и логичны, свои ведь. Тогда как дела и слова, окружающих совершенно непредсказуемы, ибо мысли и чувства их от нас скрыты. Вот и кажется: центр вот тут: (руку на серд-це) а все остальное – либо придаток, либо морок. И знаем мы, что это неправда, но знаем умом – когда еще это знание станет достоянием сердца? И станет ли? (далее…)

АЛЕКСАНДРЪ

КАСАТКИНЪ

ПОВЕСТЬ

…Над небом голубым

есть город Золотой…

А.Хвостенко.

…Слава Богу! Ещё мало ободрали гусей

на перья и извели тряпья на бумагу!

Ещё мало народу всякого звания и

сброду вымарали пальцы в чернилах!(…)

Право, печатной бумаги развелось

столько, что не придумаешь скоро,

что бы такое завернуть в неё…

Н.В.Гоголь.

ПРИКЛЮЧЕНИЕ  ПЕРВОЕ.

Лёха-Таракан, ответственный и единственный квартиросъёмщик однокомнатной квартирки на девятом этаже в доме нумер пять по улице имени товарищей Иванова, Петрова и Сидорова, кроме прозвища, полученного благодаря своим рыжим усам, в других местах называемых мулявинскими[1], имел-таки много общего с этими никем не любимыми домашними животными. В частности – квартиру. Впрочем, тараканы и у соседа жили такие же, но у соседа не было такого прозвища, как у Лёхи, и, в отличие от соседских, Лёхины тараканы были вялые и медлительные. Которые побойчей давно уже сбежали туда, где кормят лучше, где комфортней. Конечно же, тараканьи понятия о комфорте гораздо отличаются от человеческих: и отсутствие роскошной мебели и занавесок на окнах не могло их угнетать так, как угнетало их отсутствие доверху полного помойного ведра, а также хлебных крошек и прочего съедобного мусора. Несъедобного же мусора было навалом. Впрочем, самому хозяину на всё это было начхать, то есть, съедобный мусор или не съедобный, также начхать ему было на то, что в доме нет ничего поесть, ни ему, ни тараканам, его больше всего беспокоило то обстоятельство, что в доме ничего нет выпить, а за окном ещё только утро, причём такое раннее, какое чаще называют поздней ночью. Поэтому рано было даже и думать об выпить, не то чтоб шевелиться. Однако Лёха встал с продавленного до пола дивана, на котором спал одетый и стал обуваться, ибо спать в обуви он ещё не мог, не дошёл он ещё до такого состояния, чтоб в обуви на кровать или на диван, хотя спать под забором и в подъезде уже приходилось. Обувшись, он прошёл на кухню, где сперва включил свет – единственную лампочку без абажура, висящую на проводе, обросшем какой-то мохнатой дрянью, затем пустил воду из крана и, дождавшись когда пойдёт похолоднее, как следует напился. Постоял немного, подумал, глядя в жёлтый потолок, и, услышав, как шипят в животе раскалённые трубы, попил ещё. Облегчения это не принесло. Точнее сказать принесло, да не того толка облегчения жаждал Лёха-Таракан. Но время! Время было не то, и хотя, как говорится: взыскующий, да обрящет, были бы деньги, так ведь и деньги, граждане, были не те! То, что было у Лёхи и деньгами-то назвать как-то неловко. Две бутылки из-под пива, подобранные вчера вечером в сквере и почему-то не разбитые по дороге домой, так как падалось тогда, благодаря посошку, часто весьма, чуть ли не на каждом шагу. Также грустно позванивали в задрипанном Лёхином кошельке пара пфеннигов, да пять центов. Всего этого капитала должно было хватить от силы на одну кружку пива. Но не этим терзался Лёха, подумаешь – одна кружка! Главное начать. Вот только до этого «начать» было ещё ой как далеко. До открытия пивного ларька оставалось ещё часов шесть, как минимум, и это время следовало чем-то занять. Читать Лёха разучился давно, да и умел ли когда, вопрос неясный. Имеется в виду не умение слагать слова из букв, это-то все умеют, а вот чтение, как особого рода искусство, доступно не всем, даже интеллигентам, не то что горьким пьяницам. Стало быть, чтением Лёха развлечь себя не мог. К тому же все книги в доме были пропиты давным-давно, сразу после того, как был пропит телевизор. После книг был пропит трёхпрограммный радиоприёмник вместе с годовой подпиской на журнал «Крокодил», затем был пропит Стыд, Ум был сдан в ломбард за смешную цену, Совесть пошла за бутылку портвейна и портмоне, вытащенный из кармана у одного закосевшего мажора, только на Душу ещё предложений не поступало. Пока, надо полагать.1 (далее…)

ПРИКЛЮЧЕНИЕ  ВТОРОЕ.

Левый берег Реки был пустынен и тих. И отлог к тому же. Неширокая полоса песчаного пляжа начиналась сразу же, как только кончался сосновый бор, и путник, утомлённый кривой тропинкой с вечного праздника, запнувшись об последний корень и пробив телом своим колючий малинник, тут же оказывался на песке, усеянном жёлтыми иглами и серыми шишками. Здесь было светлее, чем в лесу, но также сумрачно. В воздухе присутствовало нечто: смог не смог, туман не туман, а что-то такое непонятное, отчего горизонт терялся совершенно, да что горизонт, в пятидесяти шагах очертания предметов расплывались в неряшливые кляксы, какие нередки в тетради по чистописанию лентяя-второгодника, незнакомого с шариковой ручкой и отцовским ремнём. (далее…)